У Чуда были синие всклокоченные волосы с голубыми, словно выгоревшими, концами. Брови и ресницы цвета индиго и… злющие-презлющие желтые глаза. Он использовал скопление металлических стержней в качестве портала, и умудрился поймать мое тело, уставшее висеть на лиане, в тот самый момент, когда я с жалобным писком выпустила из ослабевших пальцев спасительную ветвь. Она (к вопросу о потерянных частях одежды) тоже была достаточно колючая, и без откупа отправлять безбилетницу в последний путь не пожелала.

— Ты должна была забратьссся на дерево, — прошипел тогда Король. — Разве это сложно?

— Очень, — всхлипнув, призналась я и уткнулась носом в его плечо.

Прохладный шелк рубашки заменил мне носовой платок, а медленно левитирующий вверх мужчина — лифт. Если бы он еще не начал меня «утешать», укачивая в объятьях и шепча на ушко что-то типа «За что мне такое наказание досталось?», «Почему тринадцатый вызывающий не парень?» и «Как можно быть настолько неприспособленной к жизни курицей?», я б скорей всего пересмотрела свой взгляд на его персону. Но… после таких заявлений у меня возникло жгучее желание послать повелителя Отражений (с его жалостью и Игрой вместе взятыми) куда подальше. Не то, чтобы я это высказала вслух… но выражение лица, видать, говорило само за себя. Мой спаситель (он же мучитель), оценив быструю перемену настроения своей жертвы, ехидно заметил:

— Ну, если время страданий закончилось, тебе, Вероника, пора переходить на следующий уровень.

Я скривилась, он рассмеялся.

— А может, ты лучше заманишь к себе какого-нибудь юношу, как и хотел? А меня отправишь домой? Ну, зачем тебе курица в наказание, которая к тому же и не пету…эээ… не парень?

— Поздно, девочка, поздно… — с печальной усмешкой проговорил он. — Судьба у тебя такая, значит.

— Быть курицей? Или не быть парнем? — с кислой миной промямлила я

— Быть тринадцатым вызывающим, желание которого мечтает получить сам Король Отражений.